Новое интервью в рамках проекта об экстраординарных русскоязычных женщинах от бренда Jack Kuba с Сюзанной Папян, исполнившей роль главной героини.
Израильский сериал «Совецка» прогремел на КАН 11 несколько лет назад. Он стал одним из первых проектов на иврите, рассказывающем о жизни русскоязычных израильтян.
Кроме роли в нашумевшем сериале у Сюзанны Папян много других профессиональных успехов. Среди них: работа с режиссером Ави Нешером в фильме The Monkey House, главная женская роль в сериале «Ха-Цви», а также множество других ролей в фильмах, сериалах и ведущих театрах страны.
В рамках проекта Jack Kuba «Женщины, которые нас вдохновляют» Сюзанна поделилась своей историей.
Я родилась в 1992 году в Тель-Авиве в семье репатриантов. Мама родилась в России, папа в Армении, оба музыканты, в Израиле они были тогда около года. Родители почти не говорили на иврите и я даже не помню, знала ли я иврит тогда хоть чуть-чуть, скорее всего нет.
Когда мне было шесть лет, мама взяла меня и брата, и мы уехали в Армению. План был такой, что папа потом к нам присоединится, но ему вдруг стали предлагать много работы, назначили художественным руководителем Симфонического оркестра в Ашдоде, он стал ездить на гастроли и, в итоге, остался здесь. А мы прожили в Армении почти десять лет.
Я там пошла в школу и выучила армянский за две недели. Правда! Мне все потом рассказывали: я просто вышла во двор — и через две недели уже болтала. Хотя база, конечно, была. Русский был моим первым языком, но папа говорил с нами и по-армянски. Для него это было очень важно — чтобы мы росли в культуре, чтобы мы были близки к своим корням.
«Стану аферисткой»
Я всегда знала, что стану творческим человеком: в детстве я все время рисовала, писала какие-то пьесы и сценарии, пела, ходила в театральный кружок. Думала стать художницей, как мой дедушка, Анатолий Папян, народный художник Армении, его работы выставлены в музее в Ереване.
У нас вообще вся семья творческая — музыканты, пианисты, художники. Папа — дирижер, поэтому с четырех лет я смотрела оперы. Я сидела и смотрела на сцену влюбленными глазами. И при этом я почему-то не думала, что буду актрисой. Мне казалось, что это невозможно, хотя игра была со мной всегда. Я помню себя маленькой девочкой, еще в Израиле, до Армении — я смотрела фильмы, и для меня это было волшебство. Я играла с куклами, а куклами у меня становились мамины духи, лаки, бутылочки. Я придумывала им судьбы, делала из них персонажей.
Кстати, у меня есть очень смешная детская история: в четыре года родители спросили, кем я хочу быть. А я до этого где-то услышала красивое слово, которое мне очень понравилось и уверено сказала: «Аферисткой». Я просто не знала, что это значит, они сначала очень долго смеялись, а потом объяснили мне значение этого «красивого» слова.
«Нельзя откладывать мечты!»
В мои шестнадцать мы с мамой вернулись в Израиль. Мой брат решил вернуться и мы поехали за ним, потому что не хотели жить в разных странах.
Это был очень тяжелый период – новая страна, незнакомый язык, все друзья остались в Армении. Я ничего не понимала, все время садилась не в те автобусы, терялась, постоянно случались какие-то истории. Однажды на остановке ко мне подошел парень, что-то говорил на иврите и протягивал 50 шекелей. Я испугалась, убежала. А потом поняла, что это мои деньги, которые я уронила.
В школе меня быстро перевели из ульпана в обычные классы. Для ульпана я выучила быстро, а для школы не понимала вообще ничего. Помню, как сидела на уроках компьютеров и просто разговаривала с братом по телефону.
Мы стали очень близки. Нас соединяла Армения, язык, воспоминания. Когда он приходил из армии, он водил меня на море, на рынок Кармель, показывал все… с ним я чувствовала себя увереннее. А потом через полгода после нашего возвращения брат погиб в Газе в бою с хамасовцами, он служил в «Гивати».
И если мне казалось, что переезд дался мне тяжело — то все, что было до этого, оказалось просто сказкой. И вдруг пришло понимание, что рисование – это не мое, я не могу просто сидеть и рисовать. У меня тело горит, мне нужно движение. Я неожиданно сама себе призналась, что всегда мечтала быть актрисой. Я даже не знаю, как это произошло. Может быть, я просто увидела, что жизнь очень короткая. Что нельзя откладывать свои мечты.
«Я читала текст как робот»
Через год после гибели брата я сказала родителям, что хочу стать актрисой и попросила папу помочь найти мне агентство. Мы с ним пошли туда вместе, потом оказалось, что это вообще агентство статистов. Но они сделали мне фотосессию, записали. Через месяц я получила первую аудицию — она проходила в Тель-Авивском университете. Я уже чуть-чуть разговаривала на иврите, но очень плохо. Еле-еле поняла сценарий, который получила на аудицию. Кастинг-директор сказала мне по телефону, куда мне идти, упомянула на иврите что-то про газон и скамейку, я даже не поняла этих слов. Но как-то нашла.
Я читала текст как робот. Я не знала его наизусть. Я вообще не знала, что такое аудиция. На меня очень странно смотрели, но потом предложили сделать несколько импровизаций — и я получила главную роль в короткометражном фильме, он назывался «Холостой патрон».
И на репетициях я вдруг почувствовала: вот, это мое. Здесь мой дом. И мне даже не нужен идеальный язык — я могу выучить на слух. На съемках я расцвела. Это было как спасение. Как способ выживания.
«Театр — это место, которое дает мне воздух»
Я поступила на подготовительную программу для молодежи при Nissan Nativ, параллельно работала кассиршей, официанткой, мыла посуду, подрабатывала в магазинах. Через год решила поступать, мне было 17 лет, я была 2.5 года в Израиле и я прошла первый тур, а на втором туре директор посоветовал мне взять обычный, не молодежный, подготовительный тур, подучить иврит и через год попробовать поступить снова. Я так и сделала, продолжая параллельно работать, и каждый раз на уроках театра я понимала, что это то место, которое дает мне воздух.
На следующий год я поступила в Nissan Nativ. Это было не легко — учить Шекспира и античную трагедию на иврите, такой иврит я еще не знала, я еле разговорный выучила. Но постепенно — постепенно все пришло — были прекрасные моменты, были тяжелые моменты, как везде.
Сразу после окончания учебы, я получила роль Анны Франк на фестивале Акко, потом меня пригласили в ансамбль «Ципорелла». Мне начали предлагать маленькие роли в театре, на телевидении. К тому времени я уже неплохо разговаривала на иврите, но я все равно чувствовала, что режиссеры как будто не совсем знают, что со мной делать — и иврит еще не тот, и акцент еще есть, при этом не совсем русская.
Потом был год в Камерном театре, где мне давали небольшие роли, затем поступила в иерусалимский театр Хан. Параллельно получила большую роль в сериале «Железный купол», потом еще роли – большие и маленькие. Я соглашалась почти на все. Потому что понимала, что каждая роль — это новые люди, это опыт, это рост. Каждая маленькая роль была победой, мне тогда вообще не верилось, что все это происходит со мной.
«Роль у Ави Нешера изменила все»
Я пошла на аудицию к Ави Нешеру на маленькую роль. «Мне кажется, ты не на ту роль пришла», — сказал Ави и прислал другой текст. И через неделю я уже пришла на мэтчинг с Адиром Миллером, а еще через месяц он сообщил, что я получила главную роль в его фильме. Это была первая главная роль в фильме, в полнометражном фильме, не короткометражном. Кстати, моя героиня имела марокканские корни, что стало для меня еще одним признанием – мой уровень иврита уже такой, что не влияет на роли, которые мне предлагают.
После этого как будто произошел прорыв. До этого меня тоже знали знали, но после — начали приглашать сразу на мэтчинги, на большие проекты. «Советска», «Ха-Цви», пошли большие роли, как я всегда мечтала. Люблю входить в мир персонажа надолго, не выходить из него. Поэтому в какой-то момент мне пришлось уйти из театра «Хан» — невозможно было совмещать плотный репертуар с кино и телевидением.
Сейчас я чувствую, что прошла длинный путь — от маленького ослика на сцене до главных ролей. И я понимаю, что мне еще столько всего хочется. Мне интересно пробовать разные миры, разные жанры. Чтобы каждая роль была не похожа на предыдущую. Чтобы я каждый раз чуть-чуть заново училась.
«Я готовлюсь к новой роли – роли мамы»
В этом году я должна была играть в новых спектаклях в «Бейт Лесин» и в «Габиме», но я забеременела. И спектакли пришлось оставить.
Но вместо этого, как по волшебству, получила две роли беременных женщин. В одном фильме — трагическая история женщины, потерявшей мужа и пытающейся доказать, что это не было самоубийством. В другом, комедийном сериале на канале Кан 11, я играю беременную на восьмом месяце — как раз в тот момент, когда у меня самой вот-вот начнется восьмой месяц беременности.
Кстати, в самом начале беременности, когда меня мучил токсикоз, я ужасно себя чувствовала и не самым лучшим образом выглядела, мне как раз пришлось играть роль наркоманки. Иногда мне кажется, что мироздание само ведет меня и каждая роль приходит в правильный момент.
В 17 лет я даже представить не могла, что на этом языке, в этой стране, с этой потерей, я смогу быть счастливой и смогу реализовывать свои мечты. Я каждый день занимаюсь тем, что я очень-очень люблю и люди это ценят. Да, я получала много отказов, но всегда была вера, что я буду играть и каждая новая роль будто открывает мне саму себя с какого-то иного ракурса.
А вскоре мне предстоит самая главная роль, о которой я больше всего думаю и к которой больше всего готовлюсь – это роль мамы. Говорят, материнство полностью меняет жизнь и я пока не знаю, какой я буду после рождения моего ребенка. Это очень волнительно, хотя и немного страшновато. А ведь когда-то я даже не задумывалась о материнстве и мечтала только работать, только играть, переходить из проекта в проект, от роли к роли. Сейчас я понимаю, что карьера и семья не против